Энцесфельд

Концлагерь Энцесфельд был расположен недалеко от Вены, в Австрии. Содержались в нем и взрослые, и дети.

В связи с отсутствием сколько-нибудь развернутой справочной информации по данному лагерю, приводим отрывки из воспоминаний бывших узников Энцесфельда.

«Это Валечка Стороженко, — с черно-белого снимка смотрит молодая симпатичная девушка. — Она сама мало что помнит, совсем крошкой была, родилась перед самой войной. Из оккупированных сел Новгородской области ее семью — маму, бабушку и отчима — угнали в Австрию, в лагерь Энцесфельд. Взрослые работали на каком‑то подземном заводе. Под конец войны лагерь часто бомбили, немцы приняли решение уничтожить пленных. Наши войска освободили их, когда никто уже не надеялся выжить» — рассказывает глава Красноглинского районного отделения Союза бывших малолетних узников Мария Дюкова.

Из воспоминаний Лилии Тихоновны Хоминец:

«Потом всех нас пригнали в Энцесфельд, где мы прожили примерно полтора месяца. Женщин гоняли на работу на какой‑то шинный завод за город. Если они шли ночью, охрана заставляла их снимать деревянную обувь — клумпы, чтобы их стук не мешал спать местным жителям.
Дети моего возраста и младше не работали, а брата забирали на работу на склад, где он сортировал обувь — находил одинаковые пары, связывал их и складывал на стеллаж. В ­первый раз, вернувшись со склада, он рассказал, какие красивые детские сандалии ему попались. Я спросила, почему же он не принес их мне, а он только вздохнул и пообещал, что после войны папа купит мне много красивых туфель и платьев с оборочками. Такие сказки он рассказывал мне часто, я под них засыпала.
В Энцесфельде было много маленьких детей — двух-трехлетних. Здоровых и хорошеньких за деньги выкупали бесплодные австрийские пары, некоторых отправляли в немецкие детские сады.
Уверена, в Австрии и Германии живет много русских, поляков, французов, уверенных в своем арийском происхождении.
Над старшими детьми в лагере иногда ставили опыты. У нас в бараке один угол все время был занавешен тканью. За ней стояла кровать, на которой лежал мальчик лет четырнадцати, запомнила, что его звали так же, как моего брата, — Гена. Лагерщики ему вживую ломали ноги, обвязывали их чем‑то и приносили на носилках в барак. Он кричал днями и ночами, и какими бы все уставшими после работ ни были, никто не мог уснуть из‑за этих криков. Но как только он затихал, его снова уносили, ломали ноги уже в другом месте и возвращали назад. Так было раз пять, наверное, потом нас снова перевели в Линдабрун, и я не знаю, что стало с этим мальчиком».

Вспоминает Александр Борисович Немчинский:

«Захватив Австрию, гитлеровцы построили в Энцесфельде авиационный завод: в альпийских предгорьях он был меньше заметен и уязвим с воздуха. А рядом с заводом вырос барачный лагерь, опоясанный двойной колючей проволокой, через которую пропускался ток высокого напряжения».

Рядом с Энцесфельдом, в 40 километрах от Зальцбурга, находился лагерь Эбензее, очень похожий на Энцесфельд. В XX веке Эбензее стало известно тем, что в четырех километрах от него осенью 1943 года был построен концентрационный лагерь под кодовым названием «Трудовой лагерь Цемент», ставший для его узников настоящим адом. Место это нацистов привлекло тем, что в толще гор можно было построить глубокие штольни и в них развернуть производство вооружения, защищенное от воздушных бомбардировок, а также наличием готовой транспортной инфраструктуры. Лагерь существовал с ноября 1943 по 6 мая 1945. За 18 месяцев через него прошли тысячи узников. В лагере погибло более 8 500 человек. Австрийский историк Флориан Фройд написал о нем книгу — «Рабочий лагерь Цемент». Выдержки из этой книги: «Узники страдали от того, что их одежда — тонкая полосатая роба, согревала очень плохо. При этом дополнительную одежду иметь запрещалось. Просушить робу или лохмотья от нее в холодные сезоны не представлялось возможным. Выдаваемая обувь делалась из старых противопожарных и деревянных подошв. При глубине снега в 40‑50 см такая обувь была не столько защитой для вечно холодных и сырых ног, сколько препятствием при ходьбе. Работа узников проходила в основном в каменоломнях и в глубоких подземных туннелях, под снегом или дождем; робы и деревянные башмаки быстро изнашивались.
Шансы выжить сильно зависели от питания. Тот, кто не находил дополнительного пропитания, был обречен на голодную смерть или же на смерть от болезней, вызванных недоеданием. В воспоминаниях бывших узников голод стоит на первом месте. А за несколько месяцев до освобождения он приобрел катастрофический масштаб. Но и в 1944 году, когда питание было чуть лучше, большинство узников страдали от голода. Утром 1 / 4 л «кавы». Днем — 3 / 4 л воды с остатками гнилого картофеля. Вечером 1 / 2 л воды со следами «жира», называемого «гуляшом» и буханка хлеба — 1 килограмм на шестерых. Большинство узников умирало от недоедания, хотя врачи-эсэсовцы и скрывали настоящую причину смертных случаев (обычно указывали «нарушение кровообращения», «слабость кровообращения»). Сами узники полагают, что 70‑75 % погибли от голода или связанных с этим болезней».

Из книги “Мы выжили чудом: воспоминания узников фашистских концлагерей” / Сост. В. Зобова, А. Грейчус, А. Барабаш

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *